БЕЗ ГИПСА, БЕЗ ПЫЛИ, БЕЗ ШУМА

0

19.09.2016

В эти дни, можно сказать, праздную юбилей: 15 лет, как чуть не убился, но хорошо, что выжил. Полторы декады лет медицинской тайны. Один диагноз дважды записан в карточке и дважды зачёркнут. Везёт же некоторым…

Знатоки в белых халатах говорят, что могло быть и хуже. Я им верю: далеко не все из упавших с крыши могут потом оставить мемуары. А на крышу меня тогда занесли на 40 процентов эстетика и на 60 целесообразность. Дело в том, что плодовое дерево системы «груша» стало настолько раскидистым, что загораживало пейзаж и царапало шифер.

Из чего следует, что речь идёт об одноэтажном доме, хотя роста и выше среднего. И, между нами, нет такой эстетики, которая заставила бы меня лезть на двухэтажный и т.д. Потому что до 5 метров выше нуля работают чувства, а дальше – уже инстинкты. А у меня с этим строго.

Вот как раз на отметке «плюс пять» дерево и отомстило. Спиленная ветвь смела меня с крыши, как мусор веником. Вместе с ножовкой, фуфайкой, любовью к прекрасному и планами на будущее. Если субъективно, то летел недолго. По пути думалось не столько о прошедшей жизни, сколько о кинематике. То есть сколько времени уйдет на спуск и какую разовью скорость.

Точные цифры посчитал уже позже, в травмопункте: длительность – 1,01 секунды, скорость в момент касания грунта – 35,6 км в час. Примерно так же разгоняется (правда, по горизонтали) мастер спорта в беге на 100 метров. Поставьте ему кирпичную стену вместо финишной ленточки – и поймёте мои ощущения.

Несмотря на звон в ушах, помню, что на событие отреагировали соседские собаки. Допускаю, что на лету я что-то рявкнул. Скорее всего, нецензурное. И хоть груша мне отомстила, но боги помиловали: приземлился приблизительно на лапы. И только потом, соблюдая закон сохранения импульса, прилёг плашмя.

В городе Чернозёмске, где я так увлекательно проводил уикенд, мобилок тогда ещё не было. А телефонных кабелей уже не было: ввиду социальной депрессии и наличия пунктов приёма их резали, как скот во время чумы. В общем, в травмопункт пришлось идти пешком. Это где-то километр, а шёл как-то часа полтора. По пути вспоминал сбитого лётчика Алексея Маресьева, а со стороны напоминал грацию шагающего экскаватора.

Дежурный доктор, едва бросив взгляд, отрезал:

Перелом. Хорошо, если на одной. Но, скорее всего, на обеих.

Потом пощупал, послушал мои вопли и только утвердился в диагнозе. Действительно, ноги в щиколотках распухли до неприличия и почернели. Потом я здорово экономил на носках. А тогда мои возражения насчет того, что на сломанных ногах не ходят, встретили достойный отпор:

На рентген!

Пока снимок проступал на плёнке, конечности ныли и взывали. Я уж было начал гордиться, что пропёр тысячу метров на покореженных костях, имея 90 кг на пустой желудок. Но случился облом. Проникающие лучи не показали ни перелома, ни вывиха, ни выпадения, ни т.п. Другими словами, выставили меня симулянтом.

Врач почесал в районе стыка белой шапочки с головой. Потом еще в двух местах. Видимо, нервничал. Я осторожно поинтересовался:

А кроме меня там сейчас никто?.. Не фотографировался?

Нет, сегодня праздник, поэтому кроме битых пьяных неофициальных лиц никто не поступал. Кстати, дыхните. Вы действительно с крыши упали?

Действительно. Не сойти мне с этого места (сойти и правда было больно).

Ладно. Примите анальгетик и снотворное. Отлежитесь. Послезавтра на приём.

Но мне послезавтра на работу, в Напесковск.

Доктор заметно повеселел. Видимо, врачебная братва, как и опера из убойного отдела, тоже не любит «глухарей» и «висяков».

Вот и чудненько! Там медицина лучше нашей. Обратитесь к травматологу такому-то. Я его знаю – он не ошибается.

Обратился. Он ошибся. Едва увидев мои чёрные лапы в калошах на вырост, заявил:

Перелом. Хорошо, если на одной…

Но мне в Чернозёмске сказали…

Не смешите. Я их всех там знаю. Гайморит с геморроем путают, свечками лечат. На рентген!

Пока пленка проявлялась, я сомневался. И даже когда сохла, не верил. Но пощады не было: снимок показал, что мой голеностоп формально хорош, как никогда. Всё на месте – и в фас, и в профиль.

Врач почесал в тех же местах, что и его чернозёмский коллега. И зашёл издалека:

Голова болит? Кружится? Тошнит?

Присутствует.

Дышать больно?

Да. Чихать – вообще пытка.

Короче, обследовали почти всего и всеми специалистами. А толку? Всё, что болело, оказалось целым. Видимо, поэтому психиатр допрашивал с особым пристрастием. Я чувствовал себя Штирлицем, которого Мюллер попросил остаться. Каждый свой ответ обдумывал, особенно про шизанутых родственников и травмы по голове в сопливом детстве. Сдается мне, от допроса на полиграфе спасло только его отсутствие.

В итоге отпустили с миром, назначив УВЧ, парафинчик и примочечки. На пятый день у парафиновой медсестрички рожала невестка, и она в ходе процедуры обо мне забыла. И опять две недели можно было экономить на носках – только уже не чёрных, а на красных.

И так далее под ту же музыку. Через месяц, когда я вновь стал относительно прямоходящим, в эпикризе нейтрально написали «ушиб об грунт». Так и не знаю, что там было на самом деле. Рентген не «раскололся». Врачебная тайна.

Ноги со временем практически восстановились, но каждый раз перед дождем «скорбят и молятся», как душа в одной песне. Так что к рентгену с тех пор отношусь подозрительно. Не внушает он мне.

А в остальном ничего – жить можно.

Н. УГОДНИК

Комментарии

Последние новости >>

Последние видео