Двенадцать подвигов больного

0

28.11.2016

На нашем месте я бы все-таки не болел. Себе дороже. Никакого здоровья не хватит. У нас любой простудившийся (не говоря уже о более приключенческом сиф… впрочем, неважно) может претендовать на целый букет медалей – за отвагу, за доблесть, за терпение, за освобождение кишечника и за взятие талончика (он же номерок). Только чихни, только охни – и сразу куча проблем. И моментально есть место подвигу. И самочувствие начинает проверять на прочность самообладание.

     Помните песню? «Если я заболею, то к врачам обращаться не стану». По нотам так можно, по жизни не получается. А лечиться здесь и сейчас – это не семь дней в палате с легкой примесью хлорки. Это вопрос жизни и морга. Один большой подвиг, состоящий из двенадцати подкалиберных. Как у античного героя Геракла, который совершил дюжину отважных деяний, будучи непривитым и считая себя здоровым.

     Мы в массе своей не гераклы и не голиафы. Тем не менее, нас тоже хватает на все 12 серий. Вот хоть первая – взять номерок (он же талончик). Зачастую гораздо легче взять 2 метра в высоту. Ибо талончиков всегда  меньше, чем страждущих. Ладно бы они кончались еще вчера – так нет же: именно перед твоим сопливым носом. Это угнетает еще больше, чем противотанковое равнодушие регистратуры.

      А очереди в кабинет? Вытерпеть их и преодолеть (хорошо, если сидя) – подвиг №2. Очередь ведь в нашем понимании – это когда по порядку, т.е. по-честному. Если теоретически. На практике кто-то из нетерпеливых прет напролом, кто-то хитростью, кто-то по знакомству, а кто и вовсе без уважительной причины. Остальные ждут – и тем крепчают.

     Дождавшихся уже караулит третий подвиг. Оказывается, пропала ваша карточка. Или по пути, или в архиве, или вообще без вести.  Хотя в прошлый раз была, и вам туда вписали кучу неразборчивых гадостей. Спорить и что-то доказывать – только усугублять. Лучше, как в детстве: «Раз-два-пять, я сам иду искать». Здоровее будете.

     Четвертое геройство – с честью преодолеть то, что вам перепутают диагноз и, возможно, пол. А также снимок, кардиограмму и анализы. Это реально: врач в напряге, у него всего четверть часа на следствие и приговор, сиречь диагноз. Его мало, а вас много. Доктора можно понять. Простить труднее, но деваться некуда.

     Попутно будьте готовы и к пятому свершению – стойко перенести известность вашего диагноза всему поселку городского типа или трети населения в случае мегаполиса. Даже если это нечто венерическое. Особенно если  венерическое. На своем примере узнаете, что такое скорость звука: ваш диагноз вас опередит и вернется эхом на обратном пути к исцелению.

     На шестой ступени геройства вас поджидают анализы. Ибо лаборатория пунктуальна, как вермахт и капризна, как приемная комиссия в театральном вузе. Там вслух спрашивают, что будешь читать, здесь – что принес сдавать. Насчет мочи признаться еще так-сяк, а вот кал и, пардон, сперма некоторым эстетам еще не даются. Особенно при воспоминании, что последняя для аналитических  нужд добывалась путем мастурбации в далеком от эротизма сортире общего пользования. А, извиняемся, попасть в пробирку калибром 10 мм? Да, это не Рио-де-Жанейро. И не Пляс Пигаль. Еще раз пардон за подробности метаболизма.

     Проглотить грубоватость, хамоватость, а также отчаянную занятость людей в белых халатах всем, кроме лично вас – это седьмой и восьмой подвиги страждущего. Родственникам у врат реанимации могут врезать о вас такую правду-мать, что они сами лягут тут же и туда же ногами. Что в поликлинике, что в стационаре: врачи заняты, сестрички озабочены, санитарки озадачены. Один ты со своим аппендицитом мечешься по коридорам, как шарик в лототроне, всем мешаешь и от всех отскакиваешь.

     Мы прощаем врачам их вроде бы низкую зарплату; они нам – не всегда. И в этом наш девятый подвиг. Имея хотя бы три тыщи в месяц, у него в кресле чувствуешь себя виноватым. И он, видимо, это чувствует и сравнивает с тем, что официально имеет сам.

     Арифметика – первый источник зависти; зарплата – второй. А три сотни в месяц за каждый год учебы в мединституте – веская причина больного здравоохранения. Однако гложет мысль: если им увеличить зарплату, они все равно будут брать слева и вымогать на благотворительность. Это наблюдение. Одни могут спорить, другим советую подождать и убедиться. Чем выше оклады – тем крупнее взятки (подарки). Этот закон действует со второго дня изобретения денег, и не нам его отменять.

     Да, врачи не прочь подкалымить. И дружат с аптеками, где лекарства по разным ценам. И прописывают  дорогие, деля навар с провизорами. Покупая эти пилюли и надеясь на их чудодействие пропорционально цене, мы в десятый раз проявляем самоотверженность. И напрасно ждем оклемания уже к понедельнику. И зря надеемся быть здоровыми и богатыми. И тщетно стремимся к идеалу, который нам не по карману. Не по Сеньке каска, как говорят в стране убойной силы.

     Одиннадцатый подвиг – это температура. Не нашего тела, а воздуха их палат и кабинетов. Летом жара, зимой стужа; не чувствуешь особой разницы с природой за окном. Раздеваться до пояса круглый год неудобно; раздеваться совсем – конфуз в квадрате. Либо дрожь, либо пот.  Как-то додумался зимой стать донором, и они при плюс десяти искали у меня вену. На руках дырок – как будто кобра тренировалась. Один плюс: прошел испытание, и в случае чего кое-какие пытки выдержу.

     Ошибка лекаря – это есть наш последний и решительный подвиг №12. Иногда действительно последний. Правда, пока чаще везет, и мы таки да,  выживаем. Каприз кармы. Но доказать врачебный косяк практически невозможно. Даже если мы помрем и устранимся таким образом от данной дискуссии.

     Так что прежде, чем чихнуть, запаситесь отвагой. Ибо вопрос стоит так: «Слава медицине! Пациентам слава!».

     И т.п.

Н. УГОДНИК

Комментарии

Последние новости >>